На окраине улицы, среди покосившихся заборов и приземистых лачуг, гордо высится резной терем с зелёными ставнями. Кошкин дом — место, где самовар поёт басом, скатерть лоснится крахмалом, а на подоконнике сохнут душистые травы. Хозяйка в пуховой шали и очках на длинной цепочке, принимает гостей с важностью ведения приёмов в городской ратуше. За одним столом сидят пёс Барбос, хряк Хрюн и другие уважаемые обитатели квартала.
Гости чинно кивают, одобряют каждое слово и льстиво похлопывают по плечу. А под забором, прижавшись друг к другу, дрожат от холода племянники. Оборванные, бездомные, с продрогшими лапками. Решаются постучаться, попросить ночлег и глоток тепла. Но Кошка, брезгливо поправив кружевной воротник, выставляет за ворота. Не место нищим за богатым столом.
Проходит немного времени и весёлое застолье обрывается страшным криком. Из трубы вылетает искра. Огонь, жадный и безжалостный, пожирает кружева, половицы и расписной потолок. Кошка выскакивает на мороз. Вчерашние друзья, клявшиеся в преданности, разбегаются, прикрываясь спешными делами. Пристыжённая, растерявшая барскую спесь, бредёт погорелица по снегу, но везде захлопываются двери.
Приют находит там, где не ждала — в покосившейся избушке. Котята, не помнящие зла, уступают гостье единственную лежанку, делятся последней горбушкой и накрывают своим ветхим одеялом, доказывая, что благородство живёт не в резных теремах, а в простом, отзывчивом сердце.
